Меню





Раний секс изменения в будующем


Всё это время гетеронормативный центр продолжает пыхтеть. В двадцать первом веке заметно ослабел потенциал ранней, основанной на тексте интернет-культуры, которая наносила удар по репрессивным гендерным режимам, генерируя солидарность между маргинализированными группами и создавая новые пространства для эксперимента, от чего и зажегся киберфеминизм в девяностых.

От глобального к локальному, от облака к телу, ксенофеминизм открыто берет на себя ответственность конструировать новые институции в гегемонических техноматериалистических пропорциях.

Раний секс изменения в будующем

Из этого следует, что в рамках задачи по проектированию платформ для социальной эмансипации и организации нельзя игнорировать культурные и семиотические мутации, которые данные платформы могут позволить. Гормоны взламывают гендерные системы, владея куда большим политическим охватом, чем эстетическое калибрирование индивидуальных тел.

Дисциплинарная решётка гендера в немалой степени является попыткой починить этот фундамент, укротить оторвавшиеся от него жизни.

Раний секс изменения в будующем

Ксенофемизм — это гендерный аболиционизм. Как прагматики мы приветствуем контаминацию в качестве двигателя мутации между этими рубежами. Как сконструировать лучшую версию семиотического паразита — который пробуждал бы те желания, которые мы хотим испытывать, который дирижировал бы не автобиографическую оргию унижения или гнева, а эмансипированное и эгалитарное сообщество, держащееся на новых формах неэгоистичной солидарности и коллективного самообладания?

Векторы нормативного антинатурализма и натурализма онтологического пересекают большое количество противоречивых полей боя. КФ стремится стратегически использовать существующие технологии, чтобы перепроектировать мир.

Сегодняшнее доминирование в ней маскулинных эго свидетельствует о том, что она идет вразрез с собой, — и мы можем использовать это несоответствие в собственных целях.

Это не значит, что существуют готовые различия между онтологическим и нормативным, между фактом и ценностью. Ценные площадки, служащие для связи, организации, обмена навыками, засоряются помехами продуктивным дебатам, которые преподносятся как сами дебаты. Как прагматики мы приветствуем контаминацию в качестве двигателя мутации между этими рубежами.

Универсальное необходимо рассматривать как понятие родовое, иначе говоря, находящееся в точке пересечения, межсекторное.

Рационализм как таковой должен быть феминизмом. Нет ничего, что нельзя было бы познать научным путём или подвергнуть технологическому воздействию. Но стоит нам забросить задачу ревизии, отпустить поводья и ослабить напряжение, как эти нити мгновенно тускнеют.

Нам стоит без колебаний учиться у противников, на успехах и провалах истории. Нет ничего, что нельзя было бы познать научным путём или подвергнуть технологическому воздействию. Рационализм как таковой должен быть феминизмом. КФ — не заявка на революцию, а ставка в продолжительной игре истории, которая требует воображения, сноровки и настойчивости.

Заявляя о будущем, отключенном от повторений настоящего, мы сражаемся за амплиативные мощности, за пространства свободы с геометрией богаче коридора, конвеера или устройства подачи. Векторы нормативного антинатурализма и натурализма онтологического пересекают большое количество противоречивых полей боя.

Если природа несправедлива, изменим природу!

Сегодня доминирование визуального в онлайн интерфейсах восстановило уже знакомые формы политик идентичности, отношений власти и гендерных норм в саморепрезентации. Сам процесс её конструирования, таким образом, следует понимать как негэнтропийное, итеративное, непрерывное перемоделирование. Эссенциалистский натурализм воняет теологией — чем скорее он будет изгнан, тем лучше.

Всё это время гетеронормативный центр продолжает пыхтеть. Почему так мало явных, организованных усилий прилагается к перенаправлению технологий на служение целям прогрессивной гендерной политики? Наш род отлит из технонауки, для которой ничто не свято настолько, чтобы его нельзя было перестраивать и трансформировать с целью расширения апертуры свободы гендерной и человеческой.

Избыток скромности в феминистических программах последних десятилетий не пропорционален монструозной сложности нашей реальности, которая переплетена волоконно-оптическими кабелями, радио- и микроволнами, нефте- и газопроводами, воздушными и судоходными путями, неослабевающим одновременным исполнением миллионов коммуникационных протоколов, совершающихся каждую миллисекунду.

Ксенофемизм — это гендерный аболиционизм. Научно-технические инновации должны быть привязаны к коллективной теоретической и политической мысли, в которой беспрецедентную роль играют женщины, квир и гендерно неконформные люди.

КФ отмечает точку, где эти утверждения пересекаются в обоюдной зависимости.

Универсальное необходимо рассматривать как понятие родовое, иначе говоря, находящееся в точке пересечения, межсекторное. Технология как таковая не прогрессивна. Но именно поэтому феминизм должен быть рационализмом — из-за этого печального дисбаланса, а не вопреки ему.

Нам стоит без колебаний учиться у противников, на успехах и провалах истории. От глобального к локальному, от облака к телу, ксенофеминизм открыто берет на себя ответственность конструировать новые институции в гегемонических техноматериалистических пропорциях. Сегодня для нас крайне важно развить идеологическую инфраструктуру, которая поддерживала и продвигала бы феминистические интервенции в соединительных, сетевых элементах современного мира.

Интервенция в явно материальные зоны гегемонии важна так же, как и в цифровые и культурные. Имея возможность исключать, ограничивать или открывать будущие общественные условия, ксенофеминизм должен стать созвучным языку архитектуры как словарю коллективной хореографии — скоординированного письма пространства.

С другой стороны, меланхолия столь присущая левым учит определять эмансипацию как вымерший вид, над которым нужно проливать слезы, а всплески негации — как лучшее, на что нам остаётся надеяться. Txt Download.

Он вводит топологический ключевой кадр для формирования новой логики. Чтобы отсортировать субверсивные возможности, латентно наличествующие в современной сети, от репрессивных, нам нужен феминизм, чувствительный к коварному возвращению старых структур власти, и при этом достаточно смекалистый, чтобы знать, как этот потенциал использовать.

Эссенциалистский натурализм воняет теологией — чем скорее он будет изгнан, тем лучше. С такими кураторскими практиками приходят и пуританские ритуалы морального обслуживания, и эти подмостки слишком часто заволакиваются удовольствием от обвинения, срамления и осуждения.

Есть множество лакун, в которых желание сталкивает нас с жёстокостью факта, а красота неотделима от истины.

Мы приходим с улицы в жильё, и домашнее пространство также не может укрыться от наших щупалец. Он вводит топологический ключевой кадр для формирования новой логики. Ксенофеминизм Политики отчуждения Laboria Cuboniks. Проект по распутыванию должного от сущего, по диссоциации свободы и факта, воли и знания, является, на самом деле, бесконечной задачей.

Наука не выражает гендер, а подвешивает его.



Гаспожа любит куни
Старых сук ебут
Грибы питаются гетеротрофы
Еекис пизда
Трах отца с
Читать далее...